Форум издательства Альбион

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Расширенный поиск  

Автор Тема: Роман Кайкки лоппи  (Прочитано 1067 раз)

Virt

Роман Кайкки лоппи
« : Июнь 30, 2015, 11:18:34 am »

Аннотация



Море всегда было полно приключен иями, их даже не нужно искать. Но моряки вынуждены искать работу, поэтому могут по-пасть в непредвид енную ситуацию в любое время, особенно, если приходитс я ходить на судах около пиратских берегов.
Роман Александр а Бруссуева  «Кайкки лоппи» - это именно та ситуация, когда люди оказывают ся в смертельн ой опасности и имеют лишь одну возможнос ть сохранить себе жизнь – это бороться до конца, не ожидая помощи от родины или владельца судна.

Фрагмент из романа

                                                            Слезы льет лёд.                                                                                             
В. Кузьмин. 

Думы мои – достояние сердца.
                                                                                             Иов, Ветхий завет, гл. 16.


Вступлени е.

Когда-то мне на глаза попался журнал, вестник Ай Ти Эф (междунаро дного профсоюза моряков). Наряду с обычной бур-жуазной лабудой про солидарно сть, борьбу и тому подобному, была заметка, в которой делился впечатлен иями от сомалийск о-го плена герой, престарел ый английски й, или голландск ий, или немецкий капитан. Его судно попало к, так называемы м, пира-там, и, спустя всего три недели, им удалось освободит ься. Лысый, ветхий и рябой капитан гордо рассуждал, как они, совместно со старшим механиком, отчаянно несли демократи ю в темные чер-нокожие массы. Дед, кстати, тоже был из тех: то ли англичани н, то ли голландец, то ли немец. По фотографи и - заплывший лиш-ними калориями старик с пустым взглядом и непременн ым оска-лом в форме улыбки. Все бы ничего, несчастье случилось – вся-кое бывает. Выжили  и - слава богу. Но! Некоторые ответы на во-просы непутевог о журналист а имели странную двусмысле нность.
Прочитав интервью до конца, я немного закипел. Как извест-но со времен далеких пятидесят ых годов, когда начал творить на море непревзой денный писатель В. В. Конецкий, капитан – сре-доточие зла на судне. Нельзя капитана осуждать, что он толкает слабых людей в петлю (в буквально м смысле), бросает членов своего экипажа в чужеземны х застенках (по странным и недока-зуемым обвинения м), топит свои суда (играя, положим, в Синдбада - Морехода), пьет беспробуд но, устраивае т голодный паек остальным (чтоб не сдохли) – это все просто бзик, по фор-мулировке Конецкого . Я с ним, честно говоря, полностью согла-сен. А также разделяю точку зрения по этому поводу и другого гения морской словеснос ти – А. М. Покровско го, описавшег о мо-ря (глубины) 80-х, безразлич ные к простым человечес ким поро-кам, возведенн ым в ранг закона, едва только личность получила лицензию капитана. Бог им судья, этим капитанам .
В нынешней жизни на морях, забывших про суда под россий-ским флагом, приходитс я работать, зачастую, только думая на родном языке. Капитаны на судах – точно такие же, как в свое время были и в отечестве нном флоте. Но к этому нужно доба-вить, что все они – иностранц ы. А это – худо, очень худо.
Вот, что запомнило сь мне из того интервью.
Корреспон дент: Какие националь ности были у вас в подчи-нении?
Капитан: Мы со стармехом – англичане (или голландцы, или немцы), штурмана, механики, матросы – русские и филиппинц ы.
Корреспон дент: Русские с Москвы?
Капитан: Нет, по-моему, откуда-то с Украины или с севера. Не помню.
Корреспон дент: Как относилис ь к вам пираты?
Капитан: Нормально . Мы строго соблюдали ISPS (действия при угрозе терроризм а или пиратства).
Корреспон дент: Что было самым страшным?
Капитан: Самым страшным для нас стала угроза, что нас уве-дут в пустыню.
Корреспон дент: Это как?
Капитан: Через два или три дня пираты сказали, что нас с де-дом и филиппинц ами угонят в пустыню, пока не заплатят выкупа.
Корреспон дент: А русских?
Капитан: Их обещали расстреля ть.
Корреспон дент: Почему?
Капитан: Пираты их не понимали и не знали, что от них ждать. Да, если бы нас увезли в пески – было бы просто ужасно.
Тут-то, немножко покопавши сь в разноязыч ных источника х, я и составил схему, как все это могло выглядеть . Что бывает в таких ситуациях на самом деле, зачастую не помнят даже сами участни-ки – память избирател ьна и в состоянии стресса может отвлечься на какую-нибудь мелочь, игнорируя достаточн о серьезные вещи.
Но читатель должен помнить, что все это – мой досужий вы-мысел: и интервью, и события. Все совпадени я совсем случайны, а фамилии – вымышлены . Словом, плод воображен ия от первой буквы и до последней точки.

Часть 1. «Меконг».

1
Теплоход «Меконг» медленно умирал. Агония длилась уже вторые сутки. Благополу чно кончилось топливо для дизель-генераторов, те, похрюкав своими разсинхро низирован ными го-лосами, потряслис ь в последнем танце, рождающем электриче-ство, вырывая друг у друга последние крохи горючего, и умерли. Сразу же, конечно, завелся аварийник, обеспечив необходим ой энергией все важнейшие потребите ли, но случивший ся сигнал – аларм, по-судовому, выключить никто был не в состоянии . Так он и орал гнусным голосом будильник а – переростк а, пугая под-кильную водяную мелочь.
Негры нервничал и и палили из автоматов . Они стреляли в громкогов орители, установле нные по всему судну, и, как то у них водится – друг в друга.
Экипаж радовался каждому удачному выстрелу. Во-первых, чем меньше будет бандитов – тем лучше. А во-вторых, чем быст-рее «повстанцы», как еще себя они называли, расправят ся с ди-намиками, тем быстрее кончится эта звуковая пытка. Никто из моряков не тешил себя надеждой, что хоть в одной черной баш-ке родится мысль нажать на кнопку блокировк и сигнала.
Конечно, топлива для генератор ов было достаточн о, чтобы пару месяцев спокойно стоять, не испытывая неудобств . Но эту соляру нужно было периодиче ски подкачива ть в расходный танк, а этим делом никто из привилеги рованной расы себя обременят ь не хотел. Совсем скоро обсохнет и резерв аварийник а, включатся аккумулят орные батареи, по мере разрядки которых все тусклее будут гореть лампочки.
И настанет день, когда все судно погрузитс я во тьму и мерт-вую тишину. Каждый из членов экипажа понимал неминуемо сть такого финала, за исключени ем, пожалуй, старшего механика Бааса и капитана Номенсена, и тайно желал при этом поприсут-ствовать. Пропустит ь это зрелище можно было по причине смер-ти или… Но в помощь государст в и компании – работодат еля ни-кто, увы, не верил.
В румпельно м отделении было не очень жарко, несмотря на отсутстви е кондицион ера и африканск ую жару снаружи. Со скуки можно было покрутить рулем в разные стороны, включив руле-вую машину в ручном режиме.
Для удобств имелся небольшой сточный колодец, куда скап-ливались протечки забортной воды, буде такие случались . Эки-паж же в сложивших ся условиях использов ал этот резервуар преимущес твенно в целях туалета. Чтобы обезопаси ть себя от неизбежно го запаха, поверх набросали фанерных щитов, кото-рые можно было в случае надобност и без лишних усилий сдви-нуть в сторону.  Капитан почему-то, позабыв про стеснение, лю-бил довольно часто восседать орлом. Хотя, в его исполнени и это больше напоминал о жабу.
Пресную воду тоже можно было добывать из замерных труб питьевых танков. Они были почти полные, поэтому любой, даже самый престарел ый член экипажа мог легко всосать воды через шланг, засунутый в трубу.
Также в румпельно м традицион но находилис ь запасы судо-вой протирочн ой ветоши. Все, не только раненный палубный ка-дет и здорово помятый второй механик, валялись на мягких ло-жах, как в гнездах. А капитан, обладая примитивн ой голландск ой фантазией, старатель но использов ал эту ветошь по ее прямому назначени ю.
Можно было жить, но не очень долго. Говорят, без пищи есть шанс протянуть больше месяца. Можно, конечно, отбросить предрассу дки и слопать без соли и хлеба кого-нибудь бесполез-ного. Но это будет, во-первых, невкусно. Даже мясо старых коров прогресси вная часть человечес тва старается реже употребля ть в пищу. А, во-вторых, возникнет реальная вероятнос ть отравитьс я и умереть. Угроза каннибали зма была призрачно й в тесном кругу экипажа. Ее скорее можно было ожидать от странных негров, об-вешанных оружием. Некоторые из них имели какие-то, словно подпиленн ые, острые треугольн ые зубы.
Экипаж тоскливо молчал. Так продолжал ось еще сутки. По-том наступило веселье.
Нет, конечно, никто не сошел с ума. Но люди начали дей-ствовать. И первое, что сделали они – набили рожу капитану.


Капитан
Капитан Вилфрид Номенсен был капитаном, пожалуй, со времен святой инквизици и. В памяти у него не отразился период, ни когда он был матросом, ни третьим и вторым штурманам и, ни старпомом, наконец. Во всех своих воспомина ниях он был уже мастером. А поговорит ь о былых временах он очень любил. Каждый обед, откушав красного вина из выставлен ной перед ним персональ ной бутылки, он начинал портить аппетит окружаю-щим: деду, второму механику, старпому. Второй штурман по своим вахтенным обязаннос тям обедал за полчаса до основного состава, поэтому к приходу Номенсена уже удирал на мостик. Он лишался возможнос ти услышать эпопеи, где, как и за что тот спи-сывал народ с борта.
«Нема», как его звал русскоязы чный народ, пускал пузыри в бокал с вином и ронял на белоснежн ую скатерть то, что некото-рые далекие от флота люди принимали за слезы. Вполне воз-можно, если допустить, что слезные железы у капитана распола-гались где-то в глубине волосатых ноздрей. За толстыми стекла-ми громадных, в пол-лица, очков виднелись размытые бесцвет-ные глазища. Крючковат ый, весь в красных прожилках, тонкий нос казался элементом его окуляров. Синие губы и малюсеньк ий подбородо к, пучок седых волос где-то за макушкой, мохнатые уши – вот он, настоящий морской волк.
Ходил Нема очень медленно на всегда полусогну тых ногах. Неизменны е джинсы провисали на том месте, где у нормальны х людей располага лся зад. От этого всегда создавало сь впечатле-ние, что капитан ходит с полными штанами.
Родился он в городе Альтгарте не через девять месяцев после того знаменито го авианалет а союзников 1943 года. Английски е бомберы тогда немного ошиблись в выборе цели и стерли с лица земли маленький, ничем не примечате льный для военных целей голландск ий городок. Оставшиес я в живых жители во время не-смолкающего грохота разрывов тяжелых бомб от страха занима-лись, чем ни попадя. Кто выл на затянутую тучами луну, кто пря-тал по карманам фамильное серебро, даже если фамилия у него была другая. Родители Вилфрида, к примеру, самым решитель-ным образом размножал ись. Как впоследст вии оказалось, до-вольно успешно.
На фотографи и, которую вывешивал в офицерско м месс-руме страдающи й манией величия в особо тяжелой форме Нема, был запечатле н он в обнимку с удивленно хмурящимс я Туром Хейер-далом. Правда, там капитан выглядел несколько моложе, если судить по старомодн ому покрою одежды. А в остальном – настолько неподвлас тный времени, что можно было сделать вы-вод: в таких же толстых очках, с такой же, воспетой Диккенсом в «Оливере Твисте» физиономи ей он и лежал, завернуты й в пе-ленки, в люльке посреди развалин Альтгарте на.
Как и полагаетс я примерном у голландск ому подданном у, он женился на девушке, соблазнив ее величиной капитанск ой фу-ражки. В те далекие годы еще не модно было жениться на муж-чинах, поэтому Вилфрид не раскрылся, как личность, до конца. Жена же, покривляв шись несколько лет, вела свое хозяйство с одной половины дома в городишке Винсчотте н, Нема – с другой. Друзьями они не были, но друг друга не убивали. Блеск кокарды мастера постепенн о потух и не производи л никакого впечатле-ния на земляков, тем более что по соседству разместил ась снача-ла одна суринамск ая семья, потом их стало так много, что Неме начинало казаться, будто он волшебным образом попал в Афри-ку. Черные, как сволочи, суринамцы называли себя настоящим и голландца ми и вели себя очень буйно. Один поселился даже за стенкой, и от этого жена капитана иногда визжала, как порося.
Номенсен, воспитанн ый в духе законопос лушания, звонил в полицию и сообщал, что «черные голландцы» ведут себя непра-вильно. Приезжали полицейск ие, которых Нема сначала принял за переодеты х соседей, крутили носами, били капитана дубин-кой по коленям и благодари ли за бдительно сть. Просили, в слу-чае чего, снова звонить, не стесняясь . И ведь звонил! Получал ду-бинкой, морщился от боли, хромал некоторое время – и снова к телефону.
В перерывах между визитами полицейск их Нема ездил на пароходах . Капитанил, конечно же. Здесь, на судне, его никто не то, что ударить, даже слово поперек сказать не мог. Русских тогда еще не брали. Офицеры, все голландцы, не утруждали себя ра-ботой. Пили пиво и скверносл овили. Черновую работу выполня-ли неприхотл ивые филиппинц ы, которые на уровне памяти предков помнили, что хозяева – это голландск ие колонизат оры. Так было со времен почившего в желудках капитана Кука. Серь-езные проблемы решались сервисным и бригадами . Но скоро все нидерланд ские граждане стали капитанам и, либо старшими ме-ханиками. Всякие там старпомы, вторые штурмана, вторые меха-ники и попросту младшие офицеры постепенн о вымерли, как класс. Сманить к себе на работу немцев и англичан было непро-сто – у тех тоже дураков, работающи х в море становило сь все меньше и меньше.
Нема шлифовал свой твердый характер на филиппинц ах. Те тоже иногда не выдержива ли и бросались в открытое море, не надев спасатель ный жилет. Некоторые убегали на берег, выби-рая страну побогаче: США там, или подвернув шийся Берег Сло-новой Кости.
В один из приходов домой полицейск ие отработал и обяза-тельную программу как-то быстро и от этого жестче, чем бывало. Может быть, они просто куда-то торопилис ь, а, может, это были новички. По важным черным лицам в одинаково й униформе и не определит ь – все, как однояйцев ые близнецы мамы – Африки. Покряхтел Нема и поехал в ближайшую аптеку, где и встретил свою вторую половину, соратника и родственн ую душу. Нет, это не был мужчина с гордым профилем, еще немного не хватало времени до восславле ния однополой любви. Роза, с просвечи-вающей сквозь розовые волосики кожей головы, в это время пи-ла кровь своих одуревших от ее визга работниц. Она была соб-ственницей этой аптеки.
Нема испытал теплое чувство в душе, помягчел очками и по-лучил от прекрасно го создания пластмасс овую баночку с виагрой. С тех пор Роза на правах друга приглашал ась на борт лайнеров, где Номенсен верховоди л. Стала, так сказать, полноправ ным членом экипажа.
А тут случилась брешь в странах Варшавско го договора, и ал-чущие капитализ ма поляки хлынули зарабатыв ать свой доллар на голландск ий обескровл енный флот. Нема воодушеви лся: пытать бледнолиц ых было интересне й. К тому времени в компаниях под нидерланд ским флагом он приобрел авторитет – капитаны тоже не размножал ись, поэтому их берегли.
Роза проводила с Немой почти месяц из его двухмесяч ных контракто в. Любимым развлечен ием дорогого капитанск ого че-ловека было окунать свои пальцы в тарелки с супом соседству ю-щих за обеденным столом офицеров. Запихнув свой, усеянный кольцами обрубок прямо в суп, она игривым голосом спрашива-ла:
- Это вы едите?
Нет, это уже никто есть не мог. А мастер со своей пассией хо-хотали, довольные .
Народ пробовал разогрева ть свои первые блюда до состоя-ния кипения, но палец аптекарши был стойким к воздейств ию высоких температу р.
Поляков меняли хорваты, а один из них, старпом по профес-сии, получив в свое кушанье чужой палец, неизвестн о где и у кого до этих пор ковырявши йся, посмотрел на свой опоганенн ый суп, мрачно и смачно плюнул в свою тарелку и ответил:
- Только, если я в него плюю. Так вкуснее. Хотите – и вам плюну?
Роза замерла с открытым ртом, успев испугатьс я глазами. Разваливш ийся на стуле Нема никак не успел отреагиро вать, а старпом плюнул во второй раз. На сей раз в соседнюю тарелку, где как раз полоскала свою ложку голландск ая дама.
Смеха не получилос ь, получился визг и переверну тый стол. Роза визжала, как резаная, Нема от неожиданн ости не удержался на установле нном на двух задних ножках стуле и упал на спину, успев за скатерть переверну ть на себя все богатство и изобилие закусок.
Вечером капитан потребова л старпому сдать обратно те деньги, что он давеча получил в аванс, потом отбил в контору те-леграмму, что хорват сдал в судовую кассу фальшивые доллары. На следующий день старпом полетел домой – компания ни в ко-ей мере не сомневала сь в честности одного из своих самых ува-жаемых капитанов . Так как восстанов ление своего доброго име-ни могло затянутьс я на неопредел енный срок, хорват на проща-ние оставил мастеру пожарный топор в воткнутом в номенсов-скую дверь состоянии . Скорее всего, карьера на флоте для него, балканско го воина, закончила сь.
Наступило время, когда и поляки в низших чинах перевелис ь, хорваты вообще закончили сь: то ли их всех поубивали на войне, то ли они стали футболист ами. На голландск ий флот начали про-сачиваться русские и хохлы. Судно Номенсена стало на линию Петербург – Роттердам . Россия начала стремител ьно избавлять ся от своего алюминия в чушках. Нема руководил вывозом на от-дельно взятом пароходе. Роза старалась не отстать от своего ку-мира.
За обедом он кричал:
- Повар, мне к мясу положить только одну картофели ну!
Унылый отщепенец почившего Балтийско го Морского паро-ходства приносил заказ и не успевал улизнуть обратно на камбуз, как капитан начинал верещать:
- Я просил принести одну картофели ну!
- Извините, я и принес одну, как вы просили, - мямлил, пута-ясь в английски х словах, бедный потерянны й кок.
- Это, болван, пол картофели ны, а не целая! – распалялс я, под восхищенн ым взглядом своей боевой подруги, Нема.
Действите льно, на тарелке, красиво и даже вычурно укра-шенной всякими салатами, петрушкам и и помидорам и, была по-ловинка целой картошки. Но она была одна.
- Я сейчас исправлюс ь, - лепетал повар, но капитан уже, не глядя, швырял тарелку за плечо. Она охотно, словно подыгрыва я голландцу, разбивала сь на миллион маленьких осколков.
Пунцовый, как рак, русский повар возраста сорока пяти лет, приносил новое блюдо, где покоились две половинки злосчаст-ной картошки. Нема торжеству юще оглядывал побелевши х рус-ских и злорадно ухмыляющи хся украинцев и принималс я за еду. Потом они с радостной Розой медленно и значитель но выходили из-за стола. На тарелке оставалас ь лежать нетронуто й половинка того, из-за чего и был весь этот сыр-бор – картофеля .
Уж каким неизвестн ым никому образом, но к своей капитан-ской должности Номенсен добавил портфель того, кто берет, так называемо е, интервью в некоторых круинговы х агентства х. Ря-дом с Главными воротами Морского Торгового порта в бывшем (а, может быть, существую щем) управлени и Балтийско го Мор-ского пароходст ва разместил ась фирмочка, отсылающа я удру-ченных безработи цей моряков на суда под разные, в том числе и сомнитель ные, флаги. Нема раз в две недели приходил, устраи-вался в отдельном кабинете и в строгой очереднос ти выслушива л истории про богатый морской опыт соискател ей. Это было заме-чательно до дрожи в старчески х коленках: не вставая с кресла можно было решать судьбы русских безработн ых моряков.
Голландец не интересов ался правильны м произноше нием английско го языка, его абсолютно не волновал богатый послуж-ной список и опыт, он следил за глазами и манерой поведения . Если человек умел смотреть преданно, как некормлен ая собака, мелко-мелко кивать головой и ежесекунд но вставлять слово «сэр», то у него появлялся шанс получить рекоменда цию к рабо-те, то есть интервью было позитивны м.
За такую непыльную работу по три часа в две недели он по-лучал настолько хорошее жалованье, что каждый приход в Питер становилс я просто празднико м. Обратно на судно он возвращал ся с таким видом, будто только что в одночасье принял тяжелые ро-ды у дюжины рожениц. Своим хихиканье м они с Розой пугали вахтенных матросов у трапа, которые понимали, что сейчас, в этот самый момент, рождаются такие интриги, что Дюма-сын по-завидовал бы Дюма-отцу, а тот, в свою очередь, восхитилс я бы утонченно й работе двух выдающихс я умов.
Приехавша я в гости к мужу, двухметро вому второму механи-ку из Архангель ска, жена, нечаянно встретивш ись в первый же час своего пребывани я с капитаном, прошептал а поздним вече-ром:
- Он похож на Гитлера.
- Если ты имеешь в виду извращенн ость Адольфа Алоизович а пылать страстью к женщине лишь только тогда, когда та мочится ему на голову и при этом обзываетс я нецензурн о – то вполне может быть, - архангел был начитанны м парнем, даже несмотря на свою репутацию одумавшег ося бандита.
- Дурак, - сказала ему жена.
И тут же, через пару секунд, раздался телефонны й звонок су-дового аппарата.
Второй механик не сразу понял, что ему звонит сама Роза и предлагае т от имени капитана прекрасну ю пустующую гостевую каюту, где есть телевизор и ДиВиДи с караоке.
- Чтобы вашей супруге понравило сь на борту нашего судна, - добавила та и повесила трубку.
Архангел передал разговор своей жене, с минуту подумал, а потом махнул рукой:
- Да ну ее в баню, эту каюту. Нам и здесь хорошо.
Прошло две недели и при очередном подходе к Питеру, он вдруг получает уведомлен ие, что кампания не нуждается больше в его услугах. Какая незадача! Причина не известна никому, даже  вернейшей капитанск ой шестерке – хохлятско му боцману.
- В чем дело?! – спрашивае т второй механик у самого Немы.
- Ты оставил гостевую каюту в разгромле нном состоянии! – настолько искренне возмутилс я голландец, что архангел поду-мал: «Может, я чего-то забыл?»
- К вам хотели отнестись с душой, - распалялс я, брызгая слю-ной, капитан. – А вы с женой порвали простыни, испортили кара-оке, залили водкой весь ковер! Прямо, как свиньи!
Из-за двери капитанск ой каюты выглянула довольная Роза. Она не улыбалась, но просто вся светилась от удовольст вия.
- Понятно! – сказал второй механик и пошел собирать вещи.
С дорожной сумкой вошел он в управлени е БМП, занял оче-редь на интервью и, дождавшис ь, вошел. Нема, обрадовав шись встрече, уже предвкуша л свое резюме, но архангел тихо сказал:
- Вот зашел попрощать ся.
И протянул свою ручищу через стол. Номенсен, не вставая, подал свою. Второй механик сжал вялую старческу ю ладошку, встряхнул ее и ушел, торопясь на Московски й вокзал к шестича-совому поезду.
Капитан вернулся на судно позднее обычного. Рука, сломан-ная в четырех местах, покоилась в гипсе, потом заживала долго и мучила тянущей болью. Все деньги, с такой легкостью заработан-ные на интервью, ушли на лечение. Больше с парохода в Питере он не выходил, правда, сумев отравить всем женатым русским заходы на Родину. С его подачи компания запретила ступать на борт русским женам, по причине «вороватости» их характеро в. Но эта была запоздала я мера, потому что после того, как россий-ский алюминиев ый Челентано попал в тюрьму, металл на вывоз начал иссякать и судно убрали от России подальше.
Начались разные рейсы, в том числе и межконтин ентальные . Роза все реже появлялас ь на борту, потом и вовсе куда-то делась. Русских и хохлятски х матросов заменили более дешевые филип-пинские коллеги. Двуличный боцман перед своим списанием спрашивал у каждого встречног о: «Я ли не старался, из кожи вон лез!» Механики и штурмана, русские и украинцы в ответ брезг-ливо пожимали плечами: «Езжай, езжай отсюда. Чище воздух!»
Строго следуя проложенн ому курсу в штормовой Атлантике, Нема бодался с циклонами, считая преступле нием, если ночью вахтенный штурман, объезжая пьяных рыбаков, делал дугу. За это летели в Одессу и Калинингр ад удрученны е мореплава тели, рассчитыв аясь за билеты из собственн ого кармана. А как же ина-че, ведь контракт-то нарушен по вине члена экипажа – объясняла компания.
Но Номенсен скучал: филиппинс ких парней пытать было сложно. Они терпели до последнег о, но если вставали на бунт – то уж все разом. Загадочны й манильски й профсоюз ни разу не сдал голландца м ни одного своего клиента. Оставалос ь только отыгрыват ься на трех хохлах и одном русском – почему-то такое соотношен ие было неизменны м.
В некоторых городах: Рио – в Бразилии, Веракрузе – в Мек-сике, Нема свободным и вечерами загадочно исчезал с парохода. Надевал капитанск ую фуражку, запахивал, несмотря на любую жару, короткую кожаную куртку, прыгал в такси и растворял ся в сумерках.
- На свой гей-парад отправилс я, скотина! – говорили механи-ки.
Урки-филиппинцы загадочно улыбались, но тоже промеж се-бя обсуждали что-то в подобном роде.
Рейс Коломбо – Александр ия оказался роковым. Несмотря на запреты, судно в один из прекрасны х дней начало выписыват ь странные фортеля, круто поворачив ая то направо, то налево. Нема даже завизжал по-собачьи и затряс в воздухе шестидеся ти-пятилетними кулачками, напугав урку-повара, как раз приносив-шего свою странную малосъедо бную стряпню. Механики дружно слились в машинное отделение, заподозри в неладное. Старпом побледнел и взялся за телефон. Тщетно – второй штурман на звонки не реагирова л. Старпом побледнел еще больше и сказал:
- Беда!

2
Когда поднялся со своего гнезда повар-урка Эфрен, никто на него не обратил внимания. Подумаешь, размяться решил, похо-дить от борта к борту! Первое время он так и делал, бросая ка-кие-то непонятны е взгляды на возлежавш его в своем ворохе тряпья капитана. Кстати, это ложе для Немы устроили урки по его слабому мановению руки.
Эфрен все ходил, теперь уже неотрывно глядя на голландца . Наконец, Номенсен обратил на это внимание:
- Что ты ходишь? Сесть быстро на свое место!
Повар словно ждал этих слов. Но к своему гнезду он не по-шел. Наоборот, он вплотную приблизил ся к капитану. Тот по-собачьи наивно посмотрел на филиппинц а снизу вверх, не выка-зывая ни страха, ни сомнения:
- Чего надо?
Эфрен весь как-то изменился в лице. Некоторым показалос ь, что он сейчас расплачет ся. Но урка сморщился и закрыл глаза, при этом начав издавать то ли визг, то ли стон на такой высокой ноте, что, казалось, голос его сейчас сломается, как плитка шоко-лада.
Ничуть не бывало: повар открыл глаза и неожиданн о звучно отвесил две оплеухи Номенсену . У того очки вместе со вставной челюстью улетели куда-то к фанерным листам на туалете. Все открыли рот в изумлении . Снова повисла сочная тишина, и стало слышно, как стучат зубы у взбешенно го филиппинц а. Каждый по-думал, что надо бы как-нибудь успокоить парня, кроме Немы. Тот заклекота л гневно и шепеляво:
- В тюрьму у меня пойдешь!
Эфрен вместо ответа пнул голландца в подбородо к, так что он захлебнул ся готовыми сорваться с языка угрозами. После чего повар неожиданн о успокоилс я, шумно вздохнул и уселся на свое место. Нема же, напротив, вскочил и бросился к деду, словно за поддержко й:
- Ты видел? Это бунт! В тюрьму его!
- Ауф, шайзе! – почему-то по-немецки ответил Баас и отвер-нулся.
Тогда Нема бросился к запертой двери из румпельно го отде-ления и забарабан ил по ней кулаками, крича что-то вовсе уже нечленора здельное.
Неожиданн о резво дверь распахнул ась, словно только этого и ожидала. Тощий негр в дырявых трусах, но обвешанны й пуле-метными лентами на манер матроса Железняка, блестящий, как свеженачи щенный черный ботинок, поднял Калашнико в и выпу-стил короткую очередь. Сразу же после этого наступила темнота и тишина, нарушаема я только слабыми всхлипыва ниями капита-на. Дверь резко захлопнул ась, и послышали сь удаляющие ся ша-ги.
- Во, дает! – восхитилс я второй штурман. – Прямо в плафон попал!
С кряхтенье м второй механик поднялся со своего места.
- Свет у кого-нибудь есть? – спросил он в темноту. – Фонарик или зажигалка?
Боцман зажег свой китайский Зиппо, вырвав из тьмы три ру-ки: свою и две механика. Все, как заворожен ные, смотрели на колеблющи йся язычок пламени. Внезапно вспыхнул и потух мертвенны й люминесце нтный свет.
- Чертовы китайские зажимы, - выругался механик, и свет за-жегся, больше не пытаясь гаснуть. Негр метко разбил только плафон лампы, но капризный китайский светильни к сам по себе загоретьс я не мог – ему не хватало тепла человечес ких рук и че-ловеческого внимания. Впрочем, как любая техника поднебес-ной.
Пока боролись с темнотой как-то выпустили из внимания Нему. Тот уже восседал на своем рабочем месте, изображая жа-бу. Доколе суд да дело, выпавшие челюсть и очки чудесным об-разом провалили сь под фанерные листы, пришлось капитану их вытаскива ть из им же множимых нечистот. С успехом вновь об-ретя глаза и зубы, а также выполнив свой долг, мастер тихо, как мышка, просочилс я к себе в гнездо. Дураком он не был, поэтому решил пока не предъявля ть никому свои претензии . Нужно было переждать .
Но, как оказалось, это было делом непростым . Хоть пере-волновавшийся Эфрен, словно освободив шись от груза, покойно заснул на своем месте, плотина оказалась открытой.
Сначала один урка подбежал к Неме и, украдкой посмотрев по сторонам, пнул того по голени, потом другой отвесил удачную оплеуху. Вскоре из желающих поквитать ся за месяцы унижения филиппинц ев выстроила сь очередь. Ударив капитана, взволно-ванный ситуацией моряк не спешил усесться, а вновь вставал за последним из желающих почесать свои кулаки.
Номенсен молча и достойно сносил побои: руками он старал-ся укрыть голову, но не делал попыток дать сдачу, либо попы-таться скрыться. Наконец, со своего места поднялся старпом Паш-ка и решительн о произнес:
- Хорош.
Постоял немного перед урками и добавил:
- Побаловал ись – и хватит.
Говорил он на русском, но филиппинц ы прекрасно разобра-лись в смысле: подрагива я кожей, как лошади, они разбрелис ь по своим углам.
                 
Страница книги http://albion-publisher.com/aleksandr-brussuev-kajkki-loppi.html
Записан