Форум издательства Альбион

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Расширенный поиск  

Автор Тема: Русская жена. Роман  (Прочитано 1214 раз)

Virt

Русская жена. Роман
« : Июнь 29, 2015, 02:16:37 pm »

Синопсис



Автобиогр афическая повесть, основанна я на реальных событиях. Эта очень личная история повествуе т о поиске героиней безусловн ой любви и продолжит ельного счастья, о ее поразител ьных победах и сокрушите льных поражения х на этом пути.

Маленькая Таня после рождения помещена в одну из Московски х больниц. Но через год бабушка привозит ее в Киев к родителям, где она оказывает ся в аду семейной драмы – ее мама борется с семьей своей сестры за небольшую комнату в коммуналь ной квартире. Но избавивши сь от сестры. Мама пытается избавитьс я и от своих бывших союзников – мужа, свекрови и дочери.  После развода родителей маленькая Таня становитс я орудием их ненависти и мести. Взвалив на себя непосильн ую ношу воспитани я внучки в знак любви к сыну, бабушка теперь заставляе т Таню за это платить. Мать Тани живет за стенкой и ведет разгульну ю жизнь, а отец уезжает в Москву и начинает новую жизнь. Его редкие приезды сопровожд аются скандалам и и оскорблен иями. Он видит в дочери только бывшую жену.

Взрослая жизнь для Тани - тоже темный коридор, напоминаю щий их коммуналь ную квартиру. Теперь ее мучает голод по любви, и в поисках «Спасителя» она ведет довольно сомнитель ный образ жизни, затем заводит роман с женатым человеком, после чего следует попытка самоубийс тва и рождение сына. На нее наваливае тся всё – смерть близких, работа, учеба в институте и воспитани е ребенка. Она впадает в глубокую депрессию и не может больше функциони ровать. Лечение не помогает, и она начинает мучительн ую борьбу с болезнью, одновреме нно пытаясь выжить во время Советской перестрой ки.

В попытках вырваться из когтей голода и жалкого существов ания, в возрасте 42 лет Таня решает выйти на рынок русских невест. Через семь месяцев переписки с английски м джентльме ном она выходит замуж и уезжает в Англию. Затем она продает киевскую квартиру и возвращае тся за сыном. Но через два дня муж передумыв ает и требует, чтобы они возвращал ись в Киев. Таня находится в шоке от непониман ия, опять пакует вещи и вместе с сыном покидает свой новый дом. Теперь она вступает на совершенн о незнакому ю территори ю. Удастся ли ей выжить в чужой стране и найти любовь и счастье? Или она опять упадет в пропасть отчаяния?

В первой части «Семь кругов Ада» описывают ся все перипетии героини до момента развода с английски м мужем и встречи со вторым мужем.

Вторая часть книги под названием «Семь кругов Возрожден ия» - это повторени е всех предыдущи х кругов испытаний, но теперь Таня должна выйти из каждого из них победител ем, а не побежденн ой. Она выходит замуж второй раз и они с мужем покупают бизнес. И хотя жизнь стабилизи ровалась, Таню одолевает невроз. Воспомина ния о прошлом не дают ей покоя. И тогда она решает начать духовный путь, учится медитации и обращаетс я за ответами к своей душе. Через несколько лет с ней происходи т полная духовная трансформ ация.

Автор используе т свой собственн ый негативны й опыт, чтобы показать процесс самоисцел ения и любви к себе. Как трансформ ировать себя, и из несчастно го, измученно го, возмущенн ого и потерянно го человека превратит ься в жизнерадо стного, самодоста точного, уравновеш енного и мудрого? Болезненн ые воспомина ния и родительс кое наследие не должны контролир овать нашу сегодняшн юю реальност ь. Можем ли мы стереть эту память и, несмотря ни на что, развернут ь наш генетичес кий код?

Фрагменты из романа

ЧАСТЬ 1. СЕМЬ КРУГОВ АДА
Глава 1. Нежеланны й ребенок

Мы все рождаемся невинными ... Я появилась на свет в морозный январский день Русского Рождества – в древнем городе Киеве. Хотя я родилась здоровым и крупным ребенком, моими первыми картинкам и окружающе го мира явились стены больнично й палаты и решетки маленькой кроватки. Сначала я лежала в одной из Киевских больниц, а затем молодая женщина закутала меня в тёплое одеяло и повезла на железнодо рожный вокзал. Молодой человек, стоящий с нами на перроне, заботливо проводил женщину в вагон – на глазах у него были слезы. В отличие от него женщина выглядела удивитель но радостной, и всё время пыталась его успокоить: «Всё будет хорошо! Мы ведь её скоро заберем!» Когда она беззаботн о помахала ему на прощание рукой из вагонного окна, ему показалос ь это таким разительн ым по сравнению с его собственн ым ощущением неминуемо й потери, что у него больно сжалось сердце…
Когда поезд прибыл на платформу одного из Московски х вокзалов, женщина подхватил а живой сверток и отправила сь в другую больницу. Там она положила меня в кроватку, опять помахала рукой и, весело напевая, исчезла в белом проёме двери. Большая неуютная палата стала моим домом в течение последующ их десяти месяцев. Я думаю, мне не очень нравилось лежать вот так одной в кроватке, хотя там были и другие дети, такие же маленькие и никому ненужные. В палату поперемен но заходили медсестры в белых халатах - покормить и переодеть маленьких «отказничков», но они тут же уходили, и наступала тишина, только изредка прерываем ая жалобным плачем.
Я тоже поначалу плакала – иногда часами, иногда днями, но никто почему-то не приходил на мои крики. Наверно в какой-то момент я осознала всю бесполезн ость этого занятия, и поэтому замолчала, терпеливо ожидая следующег о прихода сестер. Чаще всего меня навещала одна немолодая женщина, работающа я здесь главной сестрой-хозяйкой. Она мне очень нравилась, так как она была особенно вниматель на и проводила со мной много времени. Её звали Евдокией, и я всегда протягива ла к ней свои маленькие ручонки, завидев её приземист ую полную фигуру в проёме двери. Дело в том, что для детей двери в больнице всегда олицетвор яют надежду. Когда же я научилась произноси ть первые слова, я стала называть эту женщину мамой. Ей это нравилось, и она не возражала .
Когда мне исполнилс я годик, врачи сказали Евдокии, что она больше не может держать свою внучку в больнице, и поэтому подготови ли меня к выписке. У нее не было своего жилья – она всё потеряла во время войны, и теперь вот уже много лет жила в небольшой комнатке при больнице. Она написала своему сыну и невестке письмо, в котором спрашивал а, собираютс я ли они забирать своего ребенка, на что они ответили вынужденн ым согласием .
Я опять оказалась в поезде, совершенн о не понимая, что происходи т вокруг, и куда мы едем. Когда мы прибыли в Киев, всё та же молодая пара отвезла нас в большую коммуналь ную квартиру, которая и стала моим новым домом. Небольшая комнатка была явно перенасел ена – в ней уже жили четверо взрослых и двое детей, и я никак не могла понять, кем мне приходили сь все эти незнакомц ы. В начале 50-х годов жилья в Киеве катастроф ически не хватало, и многие люди жили в подобных условиях. В квартире было еще три комнаты, в каждой из которых проживало по 6-8 человек, которые делили одну-единственную кухню, ванную комнату и туалет. Горячей воды и центральн ого отопления не было, и жители квартиры обычно топили печки и нагревали воду.
Мне не очень нравились все эти новые люди - мои новые мама и папа, а также мамина сестра Лена с мужем Лесиком и двумя детьми. Я всё время убегала от них и пряталась за надежную и знакомую спину Евдокии – она еще долго оставалас ь для меня мамой. В комнате было очень неуютно и временами даже страшно – окружающи е люди пугали меня постоянны ми раздорами, криками и выяснение м отношений . Говорят, если посадить много крыс в одну клетку, они становятс я очень агрессивн ыми и начинают друг друга грызть. Моя новая мама казалась очень далекой и безразлич ной, но это меня мало беспокоил о – для меня она была просто тётей, спящей на соседней кровати.
Мама потеряла своих родителей очень рано – отец умер, когда ей было всего девять лет. Он был военным командиро м, и когда он ехал на велосипед е в свою часть его сбил на перекрест ке военный грузовик. Это был 1939-й год - в Советской стране всё еще бушевали жесточайш ие репрессии, поэтому его смерть могла показатьс я подозрите льной, но я никогда не слышала, чтобы в семье это кто-то обсуждал. Мама была самым младшим ребенком в семье, и всегда чувствова ла себя в полной безопасно сти за спиной старшей сестры и двух братьев. После войны их мама вернулась с девочками из эвакуации в Киев и, устроивши сь на работу в Почтамте, получила от них небольшую комнату, а братья Феликс и Вадик остались на какое-то время в Армии, а затем демобилиз овались и осели в городе Ленинград е.
Через одиннадца ть лет после смерти отца умерла от рака и их мать – к тому времени братья, а также сестра Лена уже обзавелис ь семьями. Маме было всего двадцать лет, и жизнь показалас ь ей очень несправед ливой. Почему родители так рано ушли? Почему никто больше не обращает на неё внимания? Но, имея внешность неотразим ой голливудс кой звезды, она быстро поняла, что внимание можно получить очень легко и в большом количеств е – особенно у мужской части населения .
Однажды мама сильно влюбилась, но сестра убедила её в том, что этот человек недостато чно хорош для неё – он был из простой семьи и без высшего образован ия. Мама послушала сестру, но так и не смогла забыть свою любовь, и поэтому вскоре пожалела о своем решении. После потери любимого человека жизнь показалас ь ей еще более несправед ливой. Кто-то должен был за это заплатить! Теперь она принимала свои собственн ые решения, которые оказались не самыми лучшими, и выбрала путь мести, манипуляц ии и саморазру шения, направив все свои силы на то, чтобы наказать и избавитьс я от самого близкого и родного человека – от своей сестры.
План мамы был до гениально сти простым и до неприличи я коварным. Обе сестры всё еще жили в маленькой комнатке, доставшей ся им от матери, но так как семья Лены состояла из четырех человек, её шансы на владение комнатой оценивали сь намного выше. Наверняка маме однажды пришла в голову мысль, что она тоже может быстро создать семью, и тем самым увеличить свои собственн ые шансы на комнату.
Она встретила моего папу в городе Горьком, куда ездила навестить свою университ етскую подругу Лору. Папа, недавний выпускник Юридическ ого факультет а Московско го Университ ета, проходил стажировк у в конторе отца Лоры, где мои родители и познакоми лись. Мама была очень красивой и обаятельн ой женщиной, и неудивите льно, что папа влюбился в неё с первого взгляда. Она не отвечала ему особой взаимност ью, но, решив, что папа – вполне подходяща я кандидату ра, сразу же побежала с ним в загс. Предварит ельно она убедила его в том, что является обладател ьницей собственн ой квартиры в центре Киева, а так как папа уже много лет скитался по общежития м, то идея показалас ь ему крайне привлекат ельной. Когда молодожен ы возвращал ись в Киев, мама призналас ь в поезде, что она немного приврала, и они будут жить в коммуналь ной квартире. Папа, конечно, был немного разочаров ан, но и этот вариант казался вполне приемлемы м. Каково же было его удивление, когда по приезде в Киев он обнаружил, что в маленькой комнатке большой коммуналь ной квартиры благополу чно проживает еще и мамина сестра с мужем и двумя детьми. Но деваться было некуда, и молодая семья поселилас ь в комнате с нежеланны ми родственн иками.
Следующий шаг мамы был тоже простым - создать невыносим ую обстановк у для родной сестры с мужем в надежде на то, что те не выдержат и уберутся восвояси. Для начала мама сказала папе, что муж Лены изнасилов ал ее, пока все были на работе. При этом папа был крайне удивлен, с какой легкостью она произнесл а эти слова - как будто это было незначите льным событием в ее жизни. Никто до сих пор не знает, было ли это правдой или нет, но папа очень сильно рассердил ся и в тот же вечер подрался с Лесиком. Обстановк а в доме действите льно начала накалятьс я, но семья Лены не сдавалась и комнату не покидала.
Тогда мама заберемен ела и решила родить ребенка, хотя, положа руку на сердце, она не сильно хотела стать матерью. Но так как после моего рождения сестра всё еще не соглашала сь покидать комнату, мама благополу чно отправила меня в Москву - до лучших времен. Через год к этой войне охотно присоедин илась моя бабушка, вернувшис ь со мной из Москвы и поселивши сь всё в той же злосчастн ой комнатушк е, за которую теперь боролось восемь человек.
Мама, папа и бабушка теперь сделались настоящим и союзникам и. Они не гнушались никакими методами, чтобы избавитьс я от тети Лены и ее семьи. В ход шли жалобы и письма местным властям, порочащие тетю Лену и ее мужа. Их обвиняли в самых страшных грехах, и молодой адвокат папа четко обозначил статьи Уголовног о Кодекса, по которым «враги народа» Лена и ее муж должны были быть отправлен ы в Сибирь. Даже в 50-е годы это всё еще практиков алось - Сталинска я эпоха породила несколько поколений доносчико в.
Но тут заступили сь соседи, написали большую петицию местным властям, и отвоевали для Лены жизнь на свободе и возможнос ть воспитыва ть своих детей. Но и это не остановил о маму – ее неисчерпа емое воображен ие рождало всё новые и новые планы. После очередной неудачной кляузы директору института, где работала Лена, мама бросила в ход следующее оружие - «Тест на выживание». По ночам враждебно й семье не давали спать – папа включал свет и громко декламиро вал свои стихи. Ему же надо было где-то практиков ать свои первые шаги в литератур е! Так как он всё равно нигде не работал, он мог хорошо отоспатьс я днём и набраться сил для очередной битвы. Тётя Лена и её муж продолжал и жить на своей территори и.
Первыми не выдержали мои родители. В один прекрасны й день они собрали свои скудные пожитки, забрали меня и бабушку и отправили сь всё в тот же город Горький. Там они сняли комнату, нашли работу, и жить стало намного легче. Но это длилось недолго, так как через пару месяцев дом, в котором мы жили, сгорел дотла. Ходили слухи, что хозяева сами его подожгли, чтобы получить новое жилье от государст ва. Во время пожара папа и мама были на работе, и бабушка успела вынести только меня. Таким образом, сгорели все наши вещи и документы, и мы опять остались на улице. Но тут пришла хорошая новость – тёте Лене предложил и работу в другом городе, и она уехала со своей семьей по распредел ению. Она больше никогда не вернулась в эту злосчастн ую комнату, которая, наконец, досталась маме в вечное пользован ие.
Это был мамин звёздный час! Сначала она пыталась уехать в Киев одна, но папа настоял на том, чтобы она взяла бабушку и меня, пока он останется и какое-то время поработае т в Горьком – в Киеве работу было найти трудно. Возможно, маме не удалось найти приличног о предлога для того, чтобы нас оставить, и поэтому ей пришлось нас взять с собой. Но по прибытии в Киев она прописала в комнату только себя - бабушка и я остались незарегис трированн ыми, без прописки. Такого поворота событий папа не смог стерпеть и поэтому тут же, разъяренн ый, прикатил в Киев, прописав в комнату не только бабушку и меня, но и самого себя. Его любимая жена и верная союзница оказалась коварной предатель ницей и теперь пыталась разорвать союзничес кие узы и избавитьс я от всех участнико в конфликта, включая их собственн ую двухлетню ю дочь.
В ответ на папину незаплани рованную прописку мама бросила в ход своё следующее смертонос ное оружие – кокетство и соблазнит ельный шарм, в чем ей не было равных! Она стала приводить домой мужчин, пытаясь опять создать в семье невыносим ую обстановк у. Пока она развлекал а своей красотой и телом очередног о поклонник а, мы с бабушкой, под общее сочувстви е соседей по квартире, отсиживал ись на кухне у плиты. Вернувшис ь с работы, папа обычно восстанав ливал порядок - спустив мужчину с лестницы и устроив маме большую головомой ку. Скандалы не прекращал ись ни днем, ни ночью. Именно тогда у меня начались ночные кошмары, я постоянно «заболевала» и меня увозили в больницу по Скорой помощи. По крайней мере, там я чувствова ла себя в полной безопасно сти. Больничны е тишина и покой мне были уже давно знакомы.. .
В конце концов, папа не выдержал такого семейного счастья и развелся с мамой. Мне было всего три года, но даже после развода мы продолжал и жить в одной комнате, по одной простой причине – нам некуда было деваться. Мама по-прежнему, без всякого зазрения совести, приводила мужчин, заявляя, что это её комната, и она будет делать всё, что ей заблагора ссудится. Когда папа напоминал ей о материнск их обязаннос тях, она возмущённ о отвечала: «Это ты меня уговорил родить, это ты хотел Таню - вот теперь её и воспитыва й!». Еще она любила говорить соседям, что ничего не чувствует по отношению к дочери, как будто те собиралис ь ей по этому поводу сочувство вать!
Я была совершенн о юной, чтобы что-то понимать, и поэтому предпочит ала держаться в стороне. Как и все рядовые советские дети, я ходила в ясли, потом в детский садик, а в перерыве между больницам и и болезнями, играла со сверстник ами во дворе. Мы жили на большой горке в центре города, где было множество двориков, и в летнее время мы играли с соседским и ребятами в бесконечн ые разбойник и и лапту, а зимой катались на лыжах, санках или коньках. Дома я играла со своей единствен ной куклой и ухаживала за ней, как настоящая мама. Даже в этом возрасте я знала намного больше о материнст ве, чем моя взрослая мама.
В общем, всё было, как у всех нормальны х детей, только я жила с людьми, к которым совершенн о не была привязана . Я называла их папой и мамой, но они были далёкие и чужие. Большую часть времени они не обращали на меня внимания, и были заняты только собой. Я же, в свою очередь, жила в своем собственн ом детском мире, где их практичес ки не существов ало. С самых пелёнок они не прикасали сь ко мне, не кормили, не пеленами. Им никогда незнакомо было это трепетное родительс кое чувство, когда хочется прижать к себе драгоценн ое маленькое существо, защитить его от всех напастей, дать ему свою бескорыст ную любовь и ласку, заботу и поддержку . Так получилос ь, что я жила в своем мире по имени Одиночест во, куда никогда не ступала нога моих родителей .
Еще в больнице я выучила свой первый урок – сколько бы я не звала и не плакала, никто не придет и не успокоит меня. Благодаря этому уроку я превратил ась в тихого безропотн ого ребенка, который ничего не требует от взрослых и никогда не докучает им своими бесконечн ыми просьбами, желаниями или дурацкими вопросами . Я всегда находила для себя занятия, и в возрасте пяти лет даже сама научилась читать, что было для меня предметом особой гордости.
Мои родители и я продолжал и быть соседями по комнате, живущими вместе по какому-то странному стечению обстоятел ьств. Я не хотела знать, почему они спорят и ругаются, почему они ненавидят друг друга и почему они такие обозленны е и безразлич ные. Я не спрашивал а себя, почему мама потеряла всякий стыд, и приводит к нам домой такое количеств о незнакомы х мужчин. Я просто заблокиро вала все свои чувства по отношению к членам своей семьи. Возможно, поэтому у меня не осталось никаких радостных детских воспомина ний - я не помню ни любви, ни подарков, ни дней рождений. Я не помню ничего. Потому что ничего этого не было...
В семь лет я пошла в школу, которая находилас ь недалеко от нашего дома. В тот торжестве нный для меня день родители были, как всегда, заняты – мама пошла на работу, а папа вообще укатил в отпуск. Ни один из них не нашел нужным разделить со мной восхитите льную радость первого школьного дня. С таким же безразлич ием они отнеслись и к моим дальнейши м школьным делам – никто не предлагал мне помощь с уроками, не ходил в школу поговорит ь с учителями или решить другие проблемы. Я опять была совершенн о одна. В тот день в школу меня отвела бабушка, что и продолжал а делать многие годы.
К тому времени в нашей коммуналк е освободил ась одна комната – соседская семья получила новое жилье на окраине города. Папа и бабушка добились у местного городског о комитета, чтобы комната перешла в их владение. Хотя они могли немного подождать - можно было встать на очередь, и тоже получить новую квартиру. Но ждать никто не хотел – лучше маленькая комнатка сейчас, чем квартира в неизвестн ом будущем.
Новая комната была еще меньше предыдуще й – всего 14 квадратны х метров, и мы поселилис ь в ней втроем. Теперь меня с матерью разделяла еще и стена – она стала настоящей соседкой. Много позже папа объяснил свое решение остаться в этой квартире тем, что не хотел разлучать меня с матерью. Но в действите льности он даже не пытался взвесить мои интересы – он просто ни минуты не хотел оставатьс я в одной комнате с бывшей женой.
Но война между родителям и на этом не закончила сь - все участники драмы с прежним энтузиазм ом продолжал и поддержив ать пламя войны, даже когда проблема с жилплощад ью была решена. Когда люди живут в постоянно м модуле драмы и войны, то жить иначе становитс я практичес ки невозможн о. Вопрос был только в том, что послужит следующим разжигающ им топливом? Кто будет новым орудием ненависти и мести? Вот тогда-то они и вспомнили про меня. Как будто было недостато чно того, что они меня не хотели - теперь я должна была еще подтверди ть их собственн ую родительс кую несостоят ельность в глазах друг друга. После того, как родители до совершенс тва отточили самые низкие и коварные методы на родной сестре, использов ать невинного ребенка в своих корыстных целях казалось вполне естествен ным продолжен ием.
Нет, родители не отнимали меня друг у друга, как это обычно делается в знамениты х голливудс ких фильмах – они просто использов али меня, чтобы доказать друг другу свою правоту. Я думаю, что отцу все еще было больно наблюдать, как его горячо любимая жена, его бывшая союзница, приводит домой незнакомы х мужчин. Он негодовал, злился и обвинял ее в том, что она плохая мать, а она, защищаясь и оправдыва ясь в ответ, пыталась убедить всех окружающи х, в том числе и себя, в совершенн о обратном. Хотя все вокруг прекрасно знали, что эта женщина не способна позаботит ься даже о собаке. Это выяснилос ь, когда однажды она принесла домой маленькую болонку - безумный восторг длился ровно пять дней, по истечении которых мама благополу чно от нее избавилас ь. Всё, что она хотела в жизни, это любить и развлекат ь мужчин, превратив шись в этакую современн ую советскую гейшу.
Она прекрасно знала, что не хотела быть матерью, но чего не сделаешь ради того, чтобы доказать свою правоту! Это был обычный сценарий, повторяющ ийся множество раз. В ожесточен ном споре с отцом мама бросала мелодрама тические фразы: «Я могу быть хорошей матерью! Отдайте мне Таню - она будет жить со мной!». Прекрасно зная о последств иях такого решения, папа и бабушка притворно и со злорадств ом соглашали сь, после чего меня переселял и в мамину комнату. Но всё всегда заканчива лось быстро и одинаково . Под вечер к маме приходили подруги с молодыми кавалерам и, включался большой проигрыва тель, и начиналис ь танцы. Я помню, как я сижу в углу комнаты, в маленьком низком кресле, и наблюдаю за двигающим ися в медленном танце фигурами. Вот мама обвивает руками шею своего очередног о партнера, и следуют долгие и страстные поцелуи.. .
Ее развлечен ия ненадолго прерывали сь, когда в комнату входили бабушка или папа, и уводили меня со словами: «Вот видишь, мы так и знали!». Но мама не сдавалась и каждый раз принимала мелодрама тические позы, обвиняя их в том, что у неё «отняли ребенка». Поэтому она настоятел ьно и периодиче ски меня «одалживала», но тут же забывала обо мне, как только часто меняющиес я партнеры уносили ее в танце под громкие звуки граммофон а. И я опять сидела в углу комнаты и наблюдала за двигающим ися в темноте тенями танцующих . Для меня так и осталось загадкой – зачем взрослые люди заставлял и меня, маленькую девочку, за всем этим наблюдать?
Иногда мама приглашал а меня только на минуту – когда приходили новые друзья, родственн ики или знакомые. Она заводила меня в комнату и громко объявляла: «Это моя дочка Танечка!». Знакомые всплёскив али руками и восклицал и: «Какая большая девочка!», после чего мама с лёгкостью меня отпускала . И я уходила обратно к бабушке, чувствуя себя дурацким экспонато м, в то время как всё, чего мне хотелось – это быть чьей-то дочкой…
Апогеем этого цирка послужил наш первый и последний отпуск с мамой. Она сказала папе, что едет за город к подруге и хочет взять меня с собой, забыв при этом упомянуть, что «подруга» была вообще-то больше другом, иначе папа ни за что бы меня не отпустил. Он доверил меня этой женщине на целый месяц, прекрасно зная, что она не способна позаботит ься ни о ком, кроме себя самой. Я предполаг аю, что его решение было основано на возможнос ти сказать в будущем: «Вот видишь, я был прав - ты не способна быть матерью». Так или иначе, безопасно сть ребенка явно не служила главным ориентиро м в принятии этого решения.
Моя память едва хранит воспомина ния о том лете, как о времени, проведённ ом с матерью. Большую часть отпуска я играла в саду с кроликами . Иногда мы ходили в деревню на базар - купить свежего молока и другие продукты, а иногда шли гулять в прилегающ ий к деревне лес и собирали там ягоды и грибы. Но только одно-единственное воспомина ние глубоко врезалось в мою память и на всю жизнь оставило поистине неизглади мый след.
Был чудесный летний день, и мы опять пошли в лес за ягодами. На этот раз к нам присоедин ился её друг, хозяин дома, у которого мы остановил ись. Я всегда любила лес и теперь радовалас ь очередной прогулке, деревьям и свежему запаху сосен. В какой-то момент я заметила, что мама со своим спутником начинают отставать - мужчина сладостра стно обнимал её за плечи, и она податливо отвечала. Я пыталась их подогнать: «Идемте скорее! Ну почему вы так медленно?». Но они не слушали, продолжая заговорщи чески смеяться и отмахивая сь от меня: «Иди вперед – мы тебя догоним!»
Мне было тогда восемь лет, и я была покладист ой тихой девочкой - я не имела привычки спорить с важными взрослыми или докучать им своими прихотями . Я беззаботн о побежала вперёд по тропинке, совершенн о не осознавая времени и направлен ия, но с каждым шагом деревья становили сь всё более высокими и пугающими, и моё маленькое сердечко всё больше замирало от страха. И тут впервые в жизни меня охватил настоящий, панически й, леденящий душу страх – я поняла, что совершенн о заблудила сь! Теперь лес казался бесконечн ым, а я металась по нему из стороны в сторону, в различных направлен иях, в надежде найти хоть какую-нибудь знакомую тропинку. Я кричала и плакала навзрыд, громко и пронзител ьно, совершенн о отчаявшис ь найти дорогу в деревню. Мне казалось, что я никогда её не найду, и со мной случится что-то страшное. ..
Помощь пришла неожиданн о. Меня окликнул незнакомы й мужчина, который стал расспраши вать, где мои родители и где я живу. Задыхаясь от слёз, я пролепета ла, что живу с мамой у дяди в деревне. Тогда мужчина проявил истинное участие и предложил следовать за ним. Вскоре, к моему огромному облегчени ю и неизбывно й радости, мы вышли на дорогу, ведущую к дому. На этом мои воспомина ния обрываютс я. Я не помню, как объявилас ь мама со своим лесным кавалером, и что последова ло за этим. Испугалас ь ли она, что я потерялас ь, и обрадовал ась ли, что я нашлась? Сокрушала сь ли она, что оставила своего ребёнка в лесу, предавшис ь любовным утехам? В памяти остались одни пробелы…
По возвращен ии домой я, как честная гражданка, сообщила бабушке и папе о лесном происшест вии. И последова ло обычное: «Вот видишь, мы тебе говорили. ..» Моей матери тогда здорово досталось от отца и после этого ей больше меня не доверяли. Более того, папа подал на маму в суд, чтобы она начала платить алименты на мое содержани е. За этим последова ла проверка ситуации в семье со стороны социальны х служб. Перед приходом официальн ого представи теля бабушка и папа дали мне четкие инструкци и: «Если тебя будут спрашиват ь, с кем ты хочешь жить – скажи: с папой и бабушкой».
В комнату зашла очень приятная, средних лет, женщина. Она села напротив, посмотрел а мне прямо в глаза и спросила ласковым тоном: «Танечка! С кем ты хочешь жить?». Впервые в жизни кто-то посмотрел мне в глаза и спросил, чего же я хочу. Как я могла упустить такую роскошней шую возможнос ть?! Поэтому повторить приготовл енную ложь для меня было выше всяких сил. Я полностью забыла про написанны й для меня сценарий и выпалила правду, известную только мне одной: «Я хочу жить с папой и мамой», чем сорвала все планы моего папы наказать маму и заставить ее платить алименты. Бабушка и папа остались очень недовольн ы, и строго отчитали меня за такую строптиво сть и непослуша ние. Моим вторым жизненным уроком стало новое убеждение, что высказыва ть свои истинные желания – совсем небезопас ное дело. Первое семя вины было посеяно.. .
Потерпев полное фиаско в лесу, и испугавши сь, что ей придется платить алименты в течение последующ их десяти лет, мама наконец-то сложила оружие и больше никогда не претендов ала на роль матери. Правда, убедив себя при этом, что «эти ужасные люди» отняли у неё дочь, что помогло ей надолго и полностью избавитьс я даже от самых крохотных угрызений совести. Война между двумя враждующи ми лагерями закончила сь, что принесло мне огромное, хотя и временное, облегчени е.
Так как маме больше ничего не надо было доказыват ь, она ударилась в еще больший разгул, меняя мужчин чуть ли не каждый день. По какой-то совершенн о необъясни мой причине она делала это совершенн о открыто, я бы сказала, даже демонстра тивно и вызывающе . Эта демонстра тивность постепенн о вылилась в такое бесстыдст во, что соседей по квартире, у которых тоже были дети, начал возмущать этот полный и неприкрыт ый разврат. Они не стеснялис ь заявить свой протест прямо в лицо разгульно й соседки, обзывая ее при этом всевозмож ными нецензурн ыми словами. Мама не молчала в ответ и всегда с готовност ью подхватыв ала вызов, бросая фразы, услышанны е в каком-то дешевом спектакле, которые она любила посещать: «Я совершенн о свободная женщина и могу делать всё, что я хочу! А вы мещане и обыватели, и никогда не поймёте, что такое настоящая любовь!»
Уходя на очередную охоту за любовнико м, мама обычно считала своим долгом заглянуть в нашу комнату – всегда весёлая, счастлива я, нарядная, с уложенным и перманент ом волосами, ярко накрашенн ыми бровями и губами, и непременн о надушенна я. Она пользовал ась таким количеств ом духов, что после ее минутного пребывани я запах в комнате оставался на целый вечер. Этот удушающий запах дешевых парфюмов запомнилс я мне надолго, и с тех пор я просто возненави дела духи.
Мама всегда весело сообщала, куда она идет – обычно это было кино, концерт или лекция, – и затем беззаботн о исчезала в отвратите льном шлейфе духов. Возвращал ась она очень поздно, когда я уже была в постели. И еще долго за полночь мне мешали уснуть ее громкий, счастливы й хохот и низкий баритон ее очередног о спутника. Утром она обычно провожала его до входной двери – для этого она должна была пройти по длинному коридору, затем через общую кухню, где соседи готовили в это время завтрак. Она гордо шла впереди мужчины, мимо возмущенн ых соседей, и во весь голос пела свою любимую оперную арию, что-то вроде «Сердце красавицы…» Зрелище было таким абсурдным, постыдным и трагикоми чным, что мне хотелось провалить ся сквозь половицы паркета на нижние этажи и очутиться где-то в тёмном подвале.
Однажды вечером мне было особенно одиноко, и меня потянуло к двери маминой комнаты. По её счастливо му смеху я сразу поняла, что она была не одна. Я тихо стояла у запертой двери – за ней была моя мама, которая не хотела быть моей мамой. Вместо этого она предпочит ала развлекат ь незнакомц ев. Я нерешител ьно постучала сь. Она долго не открывала, нетерпели во спрашивая: «Что тебе надо?». Я ответила, что мне нужна какая-то книга, и продолжал а стоять в ожидании, пока не услышала поворот ключа в замке. Дверь открылась, и на пороге тёмной комнаты я увидела обнаженну ю фигуру – мама даже не удосужила сь накинуть на себя халат, и это полное бесстыдст во опять обожгло меня, как горячим кипятком. Она сунула мне в руку книгу и быстро закрыла дверь, а я продолжал а стоять перед закрытой дверью, с глупой книгой в руках.
В тот день я похоронил а последнюю надежду на нормальны е отношения с матерью. В свои девять лет я приняла безоговор очное решение, что никогда не буду такой, как она. Мало того, она стала для меня такой неприятно й, что каждый раз, когда она пыталась дотронуть ся до меня или даже обнять, я отстранял ась или брезгливо отдёргива ла руку. Я не чувствова ла ничего, кроме омерзения и отвращени я, как будто боялась, что она может запачкать и меня... Мне всегда было грустно, что у всех детей есть мамы, и у них есть такая обольстит ельная возможнос ть получать родительс кую ласку, любовь и заботу. Я даже мечтала, чтобы меня отдали в детский дом, чтобы кто-нибудь меня смог удочерить . И тогда у меня тоже были бы нормальны е родители, как у всех...
Когда мне исполнило сь шестнадца ть лет, папе всё же удалось заставить маму платить алименты, так как она до сих пор не принимала никакого участия в содержани и её дочери. К тому времени наши отношения с матерью начали принимать странную форму - она пыталась быть моей подружкой . Она любила мне рассказыв ать о своих любовных похождени ях и даже делилась довольно интимными проблемам и, совершенн о не задумывая сь, какой эффект это может оказать на меня. Иногда она приглашал а меня пойти с ней в кино или театр, и я соглашала сь, но только из любви к кинематог рафу и театру. Мне не нужна была еще одна подружка, мне нужна была мать, но это была единствен но важная для меня роль, которую она отказывал ась играть.
Так я познала первый из семи кругов ада, который можно назвать «Ненужность». Основные вехи и образы этого круга – белые стены больницы, блуждание в лесу и закрытая дверь – остались в моем подсознан ии надолго, пустив глубокие корни в последующ ее восприяти е окружающе го мира.
 
Страница книги
Записан